Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

пристрастием. Вот же собственник! С его стороны нет ни намёка на доброе, светлое чувство. Одна только похоть. Я для него всего лишь вещь. И угораздило же воспылать чувством к этому флибустьеру. Надеюсь, это не более чем слабость женщины перед сильным мужчиной и скоро меня отпустит. Его бы ещё отпустило, совсем было бы замечательно.

Оправив платье, зашагала к лестнице. Но вспомнив кое-что, остановилась.

— Я должна рассказать тебе, — проговорила, не оборачиваясь и ощущая спиной его цепкий взгляд. Диего медленно спустился с лестницы и, остановившись на одной ступеньке со мной, скрестил на груди руки.

— Недавно в порту Хорхе разговаривал с какой-то женщиной. Она сообщила ему, что всё готово и люди ждут его сигнала. Они что-то планируют против тебя, — глянула на мужчину исподлобья. — Против всех вас.

— Что ещё ты слышала?

— Всё начнётся, когда Хорхе приедет из Суиданы, — закончила я и продолжила спуск. К счастью, на этот раз никто меня больше не останавливал.

— Теперь вы официально помолвлены, мои дорогие, — Дафна Сартаро едва не подпрыгивала от восторга, умиляясь нашей с Горацио паре. — Осталось совсем немного, и все дела наладятся. Мы с мужем уже решили, что будет на месте этой вашей нелепой фабрики.

Натянутая на губы улыбка превратила моё лицо в гримасу. Я не ослышалась?

— Там будет размещаться цех для забоя скота. Пространства у вас много, можно ещё и разделывать мясо. Вот увидите, Марлен, как чудесно вы заживёте под покровительством нашей семьи. Залог спокойной и беззаботной жизни дома Сартаро — беспрекословное подчинение старшим, Марлен, и, я уверена, скоро вы это поймёте сами. Что ж, а теперь прощайте. Нам с Горацио нужно возвращаться.

Я так и осталась стоять, остолбенев от её заявлений. И лишь мой жених сочувственно глянул на меня, вновь испытывая неловкость за мать.

Ишь ты, какая шустрая. Так значит, они уже всё решили, и мою судьбу, и судьбу фабрики. И если бы я, упаси Боже, вошла в их семейство, эта грымза точно устроила бы мне настоящий ад. Обращалась бы немногим лучше, чем со слугами.

Когда толстуха в сопровождении лакеев и прихрамывающего сына скрылась в дверях, я злорадно улыбнулась. Захотелось во что бы то ни стало увидеть её перекошенное лицо, когда Анжела с Горацио сбегут от неё к лучшей жизни. Мне очень хотелось верить, что их жизнь будет лучше той, что оба ведут здесь, но сомнения всё же подтачивали.

Кое-что ещё не давало мне покоя и, обратившись к одному из лакеев, собиравших посуду на поднос, я спросила:

— Вы не подскажете мне, кто автор картин, что висят на втором этаже?

— Каких картин? — худощавый молодой человек недоумённо уставился на меня.

— Там представлены четыре полотна, красивые и очень трагичные.

— Мадам, прошу меня простить. Я работаю здесь уже два года, могу пройти все коридоры замка с закрытыми глазами и вернуться туда, откуда пришёл. Но я никогда не видел никаких картин на втором этаже. Все они здесь.

Глава 41

Это что, у меня галлюцинации? Мне показалось? Как могли показаться сразу четыре картины?! Можно было проверить и сходить туда ещё раз, но я уже так устала за вечер, что решила оставить контрольный осмотр на потом. Вернувшись домой, прямиком направилась в комнату Анжелы, чтобы передать ей весточку от любимого. Её ужасно обрадовало, что он уже оплатил места на корабле для двух молодых сеньоров, и, отбросив все сомнения и тревоги, она стала думать, как бы ей наиболее скрытно одеться парнем. Я пообещала помочь и, сняв мерки с девушки, вознамерилась первым делом передать швеям заказ на мужской костюм для чрезвычайно стройного молодого человека.

Оставив Анжелу, я отправилась спать и долго ворочалась, не в силах отдаться сну. То ли переживания последних дней мучили, то ли кольцо, которое лежало на полочке возле зеркала, буквально заглядывало в душу, но я не могла уснуть, как ни старалась. И, не найдя ничего лучше, я поднялась с постели, убрала перстень в шкатулку и пошла будить Риту.

— В чём дело, дорогая? — спросила женщина, которая, как оказалось, ещё не спала и чинила шаль, сидя возле керосинки в своей комнате.

Я присела на край её кровати.

— Что-то не спится, Рита.

— Ну ещё бы. Помогать этим мятежникам и рисковать собственной репутацией! Мне бы тоже не спалось, знаешь ли.

— Дело не в Анжеле. История с фамильной печатью Салесов не даёт мне покоя. Я помню, ты говорила, что Гильермо уничтожил перстень. Но если артефакт не из нашего мира и обладает страшной силой, неужели же его так легко уничтожить?

Женщина положила свою работу на колени и вопросительно посмотрела на меня.

— Марлен, что за разговоры на ночь глядя? Немудрено, что тебе не спится.

— Просто любопытно стало, — слукавила я. — Ведь насколько мне известно, его всё ещё ищут.

Рита вздохнула и нехотя заговорила:

— В кольце обитает страшная сила. Через неё заключается сделка с Тьмой. Гильермо заключил эту сделку, но не учёл, что Тьма ничего не делает просто так.

— Она забрала у него семью?

Рита кивнула.

— Когда дела сеньора Гильермо пошли в гору, он радовался как дитя. Но тогда же тяжело заболела его дочь. Она мучилась чахоткой. Следом за ней заболела и слегла супруга сеньора. А последним — его сын. Они все умерли один за другим в течение года. Но что странно, никто больше не заразился, хоть сеньор Гильермо проводил возле постели каждого дни и ночи.

Всё, что она говорила, звучало ужасно, и в сердце моём поселилась печаль за невинные души, чьи жизни прервали тщеславие и алчность одного человека. Но кое-что не давало мне покоя. Нарушив молчание, я спросила:

— Почему Карлос остался жив? Он ведь тоже сын Гильермо.

— А здесь, дорогая, заключена большая тайна семейства Салесов, но я расскажу её тебе. Мария — супруга Гильермо — до встречи с ним готовилась выйти замуж за другого, и ей очень повезло: чувство между молодыми людьми было взаимным и искренним. Мария не сберегла свою честь до брака, и, к несчастью, её возлюбленный погиб, а она осталась беременна. Чтобы избавить семью от позора, ей скоро нашли жениха, а рождение ребёнка скрывали ровно до того момента, после которого всё выглядело бы правдоподобно, и никто не усомнился бы в чистоте сеньоры.

— Так значит, Карлос не родной сын Салеса?

— Так и есть.

— Но откуда ты всё это знаешь? Мы ведь не так давно попали в этот дом.

— О, дорогая, — усмехнулась женщина. — Старая Грета —